На минувшей неделе в Санкт-Петербурге завершился XXVIII Петербургский международный экономический форум. Темы поднимались традиционные: предсказуемость для инвесторов, налоговые льготы и упрощение регистрации компаний — об этом в том числе высказывался и Президент России Владимир Путин.
Вырвали тему из контекста
Много говорили о защите капитала, о поддержке добросовестного бизнеса — например, необоснованным штрафов и проблем с госконтрактами было посвящено выступление генерального прокурора Александра Гуцана.
По касательной затронули и другую чувствительную для бизнеса тему — где сегодня проходит граница между защитой честно нажитой собственности и активов, полученных в обход закона. А вот в новостной ленте и в телеграм-каналах сразу после форума она внезапно зазвучала громче многих официальных тезисов.
Поводом стал целый ряд недавних решений суда. На федеральном уровне в центре внимания оказалась национализация активов миллиардера Александра Галицкого* (*признан в РФ экстремистом) и иск Генпрокуратуры к владельцу холдинга «Русагро» Вадиму Мошковичу с активами более чем на полтриллиона рублей.
На региональном — дела уральских предпринимателей Артёма Бикова и Алексея Боброва, сочинского бизнесмена Вигена Саркисяна, чьи санатории отошли государству. В этом же ряду — приморская история: возвращение государству объектов и активов, нажитых с нарушением закона бывшим мэром Владивостока Владимиром Николаевым.
Обращает на себя внимание и сама подача материала. И в некоторых приморских изданиях, и в федеральных телеграм-каналах в эти дни шли публикации с очень схожим набором тезисов: «давление на бизнес», «плохой сигнал инвесторам», «угроза инвестклимату». Похожим оказался и круг героев — фигуранты крупных антикоррупционных и деприватизационных исков федерального и регионального уровня. Совпала и интонация.
Как отмечают при этом юристы, ни Мошкович, ни Николаев, ни другие фигуранты не смогли в суде убедительно объяснить происхождение спорного имущества. То, что суд квалифицировал как злоупотребление и нарушение закона, теперь подаётся в публичном поле как «произвол» и «давление на бизнес».
Приморцев же подобным не удивить. Стоит правоохранительной системе приблизиться к крупным активам, выловленным в мутной воде 1990-х и начала 2000-х, в ответ немедленно звучит: «плохой сигнал инвесторам».
Откуда «дровишки»?
Более подробно можно вспомнить о деле бывшего мэра Владивостока Владимира Николаева.
Напомним, по первому иску Генпрокуратуры к Владимиру Николаеву речь шла о 821 объекте недвижимости на 14,8 млрд. рублей. В списке — санаторий «Амурский залив» и построенный на его территории отель «Роял Парк», апарт-отель «Магнум», яхт-клуб «Северный мол» на Спортивной Гавани, кинотеатр «Нептун», земельные участки на берегу залива, в Хасанском и Партизанском районах, а также объекты за пределами Приморья — вплоть до дома в Подмосковье. И это лишь малая часть — всего речь идёт о 821 объекте недвижимости.
Затем последовал второй иск: доли в компаниях и денежные активы ещё на 1 млрд рублей. Решение вынес Ленинский районный суд Владивостока, Приморский краевой суд оставил его в силе — обе инстанции встали на сторону государства.
Юристы указывают, что претензии носили системный характер. Под сомнение ставились не отдельные эпизоды, а сама логика, по которой имущество накапливалось вокруг бывшего градоначальника.
Согласно собранным ведомством доказательствам, активы не бились с официальным доходом Николаева на посту мэра. При этом мэр свою стремительно растущую империю не афишировал. Имущество оформлялось на родственников, доверенных лиц и подконтрольные структуры, пока Владимир Николаев занимал муниципальные и государственные посты.
Отсюда, к слову, и круг ответчиков: не только он сам, но и близкие, и аффилированные компании. Разговор об инвестклимате здесь, подчёркивают эксперты, неуместен. Ведение бизнеса в серой зоне и коррупционные практики не входят в арсенал инвесторов ни в одной стране мира, а потворство им вряд ли можно назвать разумной государственной стратегией.
Патриотизм на удалёнке
Дружественные Николаеву площадки на протяжении всего судебного процесса выстраивают ему образ человека, который переживает за судьбу Приморья и рассуждает о справедливости.
Но прошлое бывшего мэра этому образу явно противоречит: ещё в 2007 году он обвинялся в злоупотреблении и превышение должностных полномочий — в том числе по эпизодам с бюджетными средствами и распоряжением городскими ресурсами.
Как неоднократно сообщали СМИ и новые медиа, с начала 2010-х годов Владимир Николаев долгое время проживал за границей и в жизни Владивостока если и участвовал, то эпизодически – например, деятельностью благотворительного фонда. Да и тот фокусировался в основном на продвижении образа бизнесмена в период его споров с государством.
Эксперты обращают внимание, что ПМЭФ-2026 был выбран для нынешнего витка информационной кампании не случайно. На фоне федерального экономического форума частный имущественный спор удобно представить как тревожный сигнал всему деловому сообществу.
Конец серой зоны
Дело Николаева — не исключение, а рядовой эпизод системной работы государства. В последние годы оно всё чаще ставит вопрос о том, как наживались крупные состояния в девяностые и начале двухтысячных, — когда активы нередко доставались не самому рачительному хозяину, а тому, кто был ближе к власти и к распределению ресурсов.
Законность оформления и законность происхождения имущества — не одно и то же. Можно располагать безупречным пакетом документов и всё же не объяснить, откуда взялись средства на покупку, если официальные доходы владельца этого не позволяли.
Раньше такую разницу принято было списывать на особенности эпохи; теперь к ней относятся как к юридически значимому обстоятельству. Второй важный принцип: служебное положение нельзя превращать в источник обогащения — когда имущество оформляется на родственников и доверенных лиц, пока его подлинный владелец занимает кресло во власти, это считают обходом закона.
Поэтому и дело Владимира Николаева следует рассматривать в первую очередь как часть государственной политики по очищению экономики от наследия девяностых. Речь идёт о принципах законности и о защите интересов граждан, а не о личных симпатиях или антипатиях.
Вопрос, который ставится в приморском деле, лежит в правовой плоскости: законно ли нажито имущество и кто его настоящий выгодоприобретатель? Всё остальное — в лучшем случае лирика, в худшем — попытка отвести внимание общественности от конкретных злоупотреблений, резюмируют специалисты.