102‑летие отметил старейший подводник России Владимир Майстер. Владимир Леонтьевич — единственный из живущих сегодня выпускников Тихоокеанского высшего военно‑морского училища 1945 года. Капитана 1‑го ранга в отставке Майстера по праву называют легендой Тихоокеанского флота. Он прошёл войну, службу на подлодках‑«малютках», гарнизонную бедность, штабную ответственность и сохранил то, что сегодня называют редким словом — достоинство.
Внутренняя прочность
Его называют легендой не из вежливости и не по случаю красивой даты. Капитан 1‑го ранга в отставке Владимир Леонтьевич Майстер — старейший подводник России и единственный из живущих сегодня выпускников Тихоокеанского высшего военно‑морского училища 1945 года. Человек, который видел флот не на парадной открытке, а в его железной, тесной, солёной и очень честной повседневности.
Недавно старейшего подводника страны поздравили с Днём моряка‑подводника. Командующий Тихоокеанским флотом адмирал Виктор Лиина приехал к ветерану домой и по поручению министра обороны России Андрея Белоусова зачитал поздравительную телеграмму. В ней были слова, которые в данном случае не кажутся дежурными: «Ваша жизненная история — пример настоящего героизма и величия человеческого достоинства».
И это, пожалуй, главное. Потому что в судьбе Владимира Майстера поражает не только количество прожитых лет, не только перечень должностей и наград, а внутренняя прочность. Такая, которая не бросается в глаза, но держит человека на плаву и в 20, и в 100 лет.
Случай, который стал судьбой
Родился Владимир Леонтьевич в 1923 году в Иркутске. Окончил школу с отличием. И если бы не одна прогулка по городу в конце мая 1941 года, его жизнь, возможно, сложилась бы совсем иначе.
Он просто шёл по улице и увидел транспарант: «Молодёжь — на военные корабли!». Обычная агитация для тревожного предвоенного времени. Но именно такие, казалось бы, случайные повороты потом и становятся линией судьбы.
«Мне нравилась морская тематика, но тогда я, конечно, не думал, что свяжу с морем всю жизнь, — вспоминает Владимир Леонтьевич. — Увидел список училищ, выбрал Ленинградское военно‑морское училище имени Дзержинского и решил попробовать».
Вызов в Ленинград пришёл уже в середине июня. А дальше — война, которую сначала ещё не называли великой, но она уже входила в жизнь без стука.
В училище, как вспоминает ветеран, учёба поначалу выглядела не слишком академично: курсанты рыли щели в Александровском саду. И вдруг — новый поворот. 16 июля — построение, приказ, список из 200 человек, которых направляют во Владивосток. В числе этих двухсот — и фамилия Майстера.
Так молодой сибиряк, по сути, волею военного случая оказался на Тихом океане. И уже больше никогда от него не ушёл.
Выпуск молодых офицеров должен был состояться в июне 1945‑го, но программу сократили. Лейтенантов выпустили 30 марта — чтобы успели войти в курс дела до войны с Японией. Владимир Майстер окончил училище с красным дипломом и получил назначение в Советскую Гавань — помощником командира, штурманом на подводную лодку М‑46.
Он мог выбрать другой флот. Но остался на Тихоокеанском.
Под железной палубой
Романтика подводной службы в мемуарах и кино обычно пахнет морем, героизмом и стальными нервами. В реальности она чаще пахнет соляркой, потом, сыростью и усталостью.
Подлодки типа «М» не зря называли «малютками». Маленькие, тесные, с тяжёлыми бытовыми условиями, они не прощали ни слабости, ни небрежности. А молодому офицеру Майстеру пришлось осваивать всё это почти с нуля.
«Хотя Тихоокеанский флот был во многом подводным, нас готовили в основном для службы на надводных кораблях, — рассказывает он. — Всё, что требовалось офицеру‑подводнику, пришлось постигать уже на месте».
На «малютке» была двухсменная вахта. Это значит — 12 часов на посту, либо в центральном, у перископа, либо на мостике. А потом — не отдых, а ещё штурманская работа: непрерывная прокладка курса, чтобы местоположение лодки было известно в любую минуту. Плюс обязанности шифровальщика — тяжёлые, нервные, требующие точности.
Отдельная тема — отдых. Вернее, его почти полное отсутствие.
«На 18 человек экипажа было один маленький диванчик для командира и две подвесные койки между торпедными аппаратами, — вспоминал Владимир Леонтьевич. — Большинство бросало ватник на железную палубу и так отдыхало. А я спал под штурманским столиком, положив под голову спасательный аппарат».
Это и есть настоящая цена военной службы, о которой обычно не пишут на юбилейных плакатах. Не только бой, но и ежедневное преодоление тесноты, недосыпа, нехватки воздуха, невозможности просто умыться как человек.
После 8–10 часов под водой дышать становилось трудно: система регенерации воздуха была слабой, кислорода не хватало. Но жаловаться было не принято. Да и некогда.
9 августа 1945 года, когда началась война с Японией, 28 подводных лодок Тихоокеанского флота заняли позиции в Японском море. Задачи были стратегические: прикрытие главной базы флота, защита конвоев с десантами, контроль морских коммуникаций.
Лодка, на которой служил Майстер, действовала у западного побережья Сахалина. Днём — под водой, ночью — в надводном положении с зарядкой батарей. Всё — в условиях строгого радиомолчания.
«Задачи свои выполняли как положено», — говорит ветеран. — С кораблями противника мы тогда не столкнулись. Но позже я узнал, что при форсировании пролива Лаперуза погибла Л‑19. На ней были трое моих однокурсников».
Вот так и выглядит война на флоте: не всегда с атакой, залпом и взрывом прямо перед глазами. Иногда — с долгим напряжением, тишиной и внезапной вестью о том, что кого‑то уже нет.
Флот — это не только море
После войны служба не стала легче, просто сменила форму. Майстер остался в строю. Сначала — в Порт‑Артуре, потом в других частях и соединениях. Служил на лодках, командовал, преподавал, работал в штабах, занимался оперативной подготовкой.
Из 34 лет, отданных Тихоокеанскому флоту, половину он провёл на подводной службе. Был допущен к самостоятельному управлению подлодкой и командовал С‑135. А потом начался другой, не менее важный этап — служба штабная.
Те, кто никогда не имел дела с флотом, часто недооценивают эту работу. Кажется, будто главное — там, в море. Но море не терпит импровизации. Всё, что на нём происходит, сначала должно быть просчитано, организовано, обеспечено, сведено в единый ритм.
«Работа была интереснейшая, — вспоминал Владимир Леонтьевич. — Мы готовили тактические сборы, учения, выходы лодок, все распоряжения для сил в море. Иногда одновременно выходили до тридцати подводных лодок — почти половина подводного флота ТОФ».
Это уже другая мера ответственности. Когда от твоего решения зависит не только курс одной лодки, но и слаженность целой системы.
Но даже за сухими строчками послужного списка — старший преподаватель, заместитель начальника штаба, старший офицер‑оператор — у Майстера всегда оставалась одна и та же внутренняя опора: служба не как карьера, а как обязанность.
И, пожалуй, именно это старшее поколение офицеров отличало особенно сильно. Они не говорили громких слов о миссии. Они просто делали своё дело изо дня в день.
Трудности были не только на службе. Быт подводников в послевоенные годы был, мягко говоря, суровым. Семьи ютились по баракам, снимали углы у местных жителей, жили без телефона, без радио, часто — при электричестве до 21 часа. Питание скромное, транспорт редкий, жёны без работы и без особых бытовых перспектив.
И всё же, как вспоминают ветераны, семьи держались.
В этом тоже есть часть подвига, о котором принято забывать. Флот служит не только руками офицеров и матросов. Он держится ещё и на терпении тех, кто ждёт дома.
После увольнения в запас в 1975 году Майстер не ушёл в тишину. Ещё 22 года он преподавал на военной кафедре ДВГТУ, работал с молодёжью, встречался с курсантами, нахимовцами, студентами. Говорил о флоте, о подводной службе, о том, что опыт — это не музейная пыль, а живая вещь, если её передавать.
Сегодня Владимир Леонтьевич награждён орденами Отечественной войны II степени и Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», Жукова, «За победу над Германией», «За победу над Японией» и многими другими. Но кажется, что главная его награда всё‑таки не на кителе.
Это ясный ум, крепкая память, спокойная интонация и редкое человеческое качество — не ожесточиться после тяжёлой жизни.
Когда его спрашивают о секрете долголетия, он отвечает просто: «Живу, как все. Может, помогла сибирская закалка, спорт. А главное — режим и дисциплина, привычка к которым выработалась за долгие годы службы на флоте».
В этих словах нет позы. И, наверное, именно поэтому им веришь.
Потому что перед нами — человек, который действительно одной судьбою связан с флотом. Не метафорой — жизнью. И пока такие люди рядом, история не превращается в архив. Она продолжает дышать.
Благодарим редакцию газеты Тихоокеанского флота «Боевая вахта» за помощь в подготовке материала.