Снайпер на передовой сегодня — это не просто человек с винтовкой в засаде. Это целая тактическая система, где каждый выстрел сверяется с гулом беспилотников, а главное оружие — терпение и умение исчезать в голой степи. На запорожском направлении тихоокеанские морпехи из 55-й дивизии ведут охоту на приоритетные цели, но приоритет номер один для них самих — не попасть в объектив вражеской камеры.
Небо дышит в затылок
Противник плотно накрыл небо роем квадрокоптеров и тяжёлых ударных беспилотников, и это полностью изменило почерк снайперских пар. Раньше можно было лежать на рубеже сутки, сейчас за час работы группа рискует схлопотать прилёт. Поэтому каждая лёжка оборудуется не просто под баллистику, а под рельеф, с учётом тени, зарослей и даже порывов ветра, которые могут выдать движение маскхалата.
«Слышим “птичку” — сразу вжимаемся в землю, ни чиха, ни движения. Под дерево жмёшься так, чтобы стать его частью, — рассказывает снайпер с позывным Мерзляк. — Главное сейчас — не высовываться на этапе выдвижения. Засёк “Мавик” издалека — залёг в складку и жди, пока аккумулятор не сядет. Рисковать не имеем права».
Дистанции работы выросли до предела: морпехи 55-й гвардейской дивизии, носящей имя генерал-майора Гудкова, предпочитают крупные калибры и точный убой с полутора километров. Винтовка Raptor в руках командира боевой тройки — это аргумент, который пробивает борта украинских бронетранспортёров «Козаков» и укрытия на опорниках. Второй номер прикрывает группу штатным автоматом Калашникова с ночным прицелом ПН 93-2, потому что охота здесь не заканчивается с закатом.
«Сейчас сближаться с противником — самоубийство, дроны висят над каждым окопом, — поясняет старший группы с позывным Кортес. — Поэтому берём на вооружение дальние тепловизоры, они позволяют снимать врага глубокой ночью, когда тот думает, что в темноте он невидим. Сами же прячемся под антитепловизионными пончо: обычный бушлат светится в прицеле как ёлка, а это покрытие гасит инфракрасный след почти полностью».
Главное правило для расчёта Кортеса — после выстрела менять точку. Даже если цель поражена, «Козак» горит, а пулемётное гнездо замолкло, на место, откуда сделан выстрел, прилетит ракета или мина, и задержка в пару минут грозит гибелью. Поэтому у бойцов всегда есть запасной комплект укрытий и минимум снаряжения, чтобы перекатиться на новую позицию бесшумно за тридцать секунд.
«В последний выход сняли пулемётчиков ВСУ, которые мешали нашей пехоте. И буквально через минуту по нашей старой лёжке начало падать всё, что горело. Вжимаемся в землю, видим — веер мин прямо туда, где сидели. Отошли быстро. Спаслись тем, что сразу продумали пути отката с трёх направлений», — рассказывает Кортес.
Калибр против «птиц»
Коптеры ВСУ сегодня — это отдельная головная боль: они не просто висят наблюдателями, а несут боеприпасы на сброс. Морпехам приходится превращать снайперские винтовки в орудия ПВО. Но попасть в гексакоптер, который весит под сотню килограммов, мало. Нужно пробить аккумулятор или блок навигации, а эти зоны размером в пачку сигарет.
«Противник модернизирует технику на ходу, вставляют защиту в ключевые узлы, — объясняет Мерзляк. — Если бьёшь просто в корпус, “птица” улетит с дыркой. А надо вырубить ей мозги или питание. Иначе она скинет мину прямо на позиции артиллеристов. Попасть вслепую в такую малютку ночью — работа на пределе».
Ночная охота за дронами — это отдельная дисциплина. В темноте теряется ощущение дистанции, и даже с хорошим прицелом сложно рассчитать упреждение. Бойцы изучают маршруты вражеских аппаратов, как патрули: запоминают коридоры, по которым коптеры летают к нашим позициям. И выстраивают засады прямо в степи, оборудуя лёжки в промёрзшей земле.
«Однажды прикрывали артиллеристов ночью. Смотрим — идёт “вампир”, тяжёлый, гружёный. Времени ноль, — вспоминает Кортес. — Свалили его точными попаданиями по батарее. Он вспыхнул как факел, упал в поле и даже сброс не успел активировать. Если бы прозевали пять секунд, накрыло бы наших канониров».
Особое внимание уделяется ударным группам вражеских «птиц», которые могут идти роем. Тут работает слаженность тройки: каждый занимает сектор, бьют одновременно, зажимая цель в крест. Когда аппарат теряет управление, он падает в десятке метров от позиций, не долетев до людей.
«Месяца два назад заметили низколетящее “крыло” на трёхстах метрах. Оно стелилось по макушкам деревьев, шло прямо на нашу лесополосу. Мы вскинулись всей группой, дали залп в управляющую электронику. Оно потеряло связь и рухнуло, не дотянув до наших ребят, — говорит Мерзляк. — Секундная задержка — и прилетело бы сбросом на головы».
Хитрость против ротации
Кроме охоты на воздушные цели, снайперские тройки выполняют классическую работу — срыв ротации и снабжения врага. Морпехи занимают доминирующие высоты, порой ползком втягиваясь в каждую ложбинку, и берут под контроль грунтовки. Как только замечают технику с живой силой, тут же отрабатывают переднее отделение, оставляя водителя в панике.
«Видим — подъезжает “Козак” к лесополосе. Остановился, дверцы открываются, боевики выпрыгивают. Мы ударили крупным калибром, — рассказывает Мерзляк. — Водитель с перепугу как газанул назад, бросил своих прямо на месте высадки. Те в панике, часть залегла, часть побежала в лес. Мы их сняли почти всех. Ротация сорвана, оборона ослабла, наши штурмовики сразу пошли вперёд».
Каждый такой успех — итог многочасового лежания в неудобстве, на холоде, под разрывами своих и чужих мин. Когда руки сводит от напряжения, а глаза отказываются фокусироваться, бойцы вспоминают, что от их выстрела зависит жизнь пехоты, которая идёт за ними. Война против дронов — это математика, баллистика и психология, но основа всего — выдержка, которая не позволяет дрогнуть до последнего. Морпехи уверены: пока они держат оптику на рубежах, враг не пройдёт.
Благодарим редакцию газеты Тихоокеанского флота «Боевая вахта» за помощь в подготовке материала.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
