aif.ru counter
88

Открытая трибуна: страх за детей, разрешить ли расстрел и сколько читателей

Открытая трибуна приглашает к диалогу.
Открытая трибуна приглашает к диалогу. © / Фото Елены Швецовой, коллаж Александра Микрюкова / АиФ

Впору в набат бить: дети в Приморье гибнут, калечатся на заброшенных стройках, пришедших в негодность аттракционах, в золоотвалах... Пошли поиграть - и детство кончилось. Ответить за это вроде и некому. Несчастный случай, родители недосмотрели. Начались каникулы, и страшно оттого, что лето может обернуться новой трагедией.

Геннадий Антропов. Фото: Из личного архива / Из личного архива Геннадия Антропова

Геннадий Антропов, директор некоммерческой организации «Благое дело»:

- Подобные объекты кому-то принадлежат, у них есть хозяин. Муниципалитет, гаражный кооператив, котельная. Военные городки передают на гражданский баланс. И пусть они пустуют, отвечать за них, обеспечивать безопасность должен конкретный человек.

Если это долгострой или что-то брошенное, всё-равно на ком-то они замыкаются.

Например, парк культуры и отдыха в Находке, где мальчику, забравшемуся на неисправную карусель, оторвало ногу, кому принадлежит? Местной администрации, очевидно, раз нет арендаторов и он закрыт. Значит, чиновники должны позаботиться о безопасности горожан. Ссылки на то, что один сторож не в состоянии уследить за большой территорией, несостоятельны.

А мера ответственности - сложный вопрос. Тут всё упирается в человеческий фактор. Найдут козла отпущения, того же сторожа, навесят на него всё. Пострадает человек, который меньше всего причастен к ситуации, приведшей к трагедии. Или вовсе спишут на стечение обстоятельств. Высокопоставленные чиновники или руководители предприятий, которые обязаны сделать всё, чтобы подобного не происходило, в лучшем случае выговором отделаются. И это - среди главных причин таких происшествий.

Когда нельзя помиловать

В России снова заговорили о необходимости смертной казни по суду. Серийные убийства, бесчинства маньяков в отношении детей, беспредел наркомафии - причин для исключительной меры наказания называют много. Но у нас мораторий, да и память о тоталитарном прошлом, когда к стенке ставили невиновных, даёт о себе знать. 

Евгений Подтергера. Фото: АиФ / архив АиФ-Приморье

Евгений Подтергера, тележурналист:

- На эту тему я много разговаривал с людьми, работающими в системе исполнения наказаний, правозащитниками, обществоведами. Не могу с ними не согласиться, смертная казнь должна остаться в перечне наказаний за уголовные деяния. Но только в исключительных, крайних случаях.

Это очень важно, потому что наказание должно быть соразмерно преступлению. И обязательно при условии, что вина на 100 % доказана, когда содеянному нет никаких логических объяснений, оправданий. Чтобы не было никаких сомнений: абсолютно виновен!

Применять такую меру, думаю, надо за массовые убийства, за такие вещи, которыми нельзя спекулировать: жизнь человека - высшая ценность. Кроме того, и содержание мест лишения свободы для отбывающих пожизненное наказание, их охраны за счёт государственного бюджета, обеспечение самым необходимым самих таких заключенных тоже не выход. Есть гораздо более важные сферы в жизни страны, первостепенные нужды, на которые эти деньги можно потратить.

Как пройти в библиотеку?

Недавний опрос ВЦИОМ показал, что россияне хоть и стали больше читать, но далеко не так «глотают» книги, как лет 20 назад. Причём более трети опрошенных напрочь забыли о литературе. Половина из них - люди от 45 до 59 лет.

Сергей Соловьёв. Фото: АиФ / Татьяна Меель

Сергей Соловьёв, директор Владивостокской централизованной библиотечной системы:

- Я не вижу в этом какой-то трагедии. Если есть какой-то минимальный рост, это уже хорошо. То, что мы перестали быть самой читающей нацией в мире, не свидетельство катастрофического снижения культурного уровня. Это говорит о том, что мы стали частью нормального, демократического, развитого общества.

До того, как рухнул железный занавес, а ведь сравнивают ситуацию с тем временем, когда вешали себе «ордена» за чтение, мы искали в литературе какой-то скрытый смысл. У нас не было современной цивилизованной журналистики, демократичной медиасреды. Не было 258 национальных телеканалов, как в Европе или США, где ты мог бы сходить на бродвейский мюзикл, где в день выходило несколько прекрасных кинопремьер. От лент Каннского фестиваля до серьёзных блокбастеров, которые сформировали на сотни лет вперёд индустрию кино. Мы сейчас только догоняем. И нормальной литературы в ту пору был дефицит. А мы перечитывали в рукописях «Мастера и Маргариту», считая это каким-то пророчеством. Хотя, на мой субъективный взгляд, это слабейшее произведение Михаила Булгакова. При этом до сих пор недооценена «Белая гвардия», где показан излом человечества, уход целой эпохи: насколько правдоподобно, буднично передано!

Когда на нас всё это хлынуло, произошла сексуально-медийная революция, мы в первые годы впитывали всё без разбора. А сейчас происходит осознание, возвращение к истинным ценностям. Технический прогресс в этом очень помогает. Электронных изданий становится всё больше. И я уверен, что совсем скоро мы будем абсолютно идентичны в своих показателях цивилизованному читающему обществу. Процент проникновения библиотек в социум в больших городах России сравним с мировыми тенденциями. В Москве, Санкт-Петербурге великолепные показатели: 25-27%. И для того, чтобы у нас к ним приблизиться, даже перекрыть их, все шансы есть.

Смотрите также:

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Загрузка...

Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах