aif.ru counter
371

Дальневосточный художник представил необычные мемуары

Кисть старого воина

Кирха в центре Владивостока - старые здания краевого центра нередко становятся сюжетами картин
Кирха в центре Владивостока - старые здания краевого центра нередко становятся сюжетами картин © / АиФ

На творческом небосклоне Владивостока вновь вспыхнула звезда живописца Владимира СТАРОВОЙТОВА.

Его судьба тесно связана с Сахалином и Приморьем. Друзья называют его Старый Войт, что значит «староста», «старый воин». Во Владивостоке он учился в университете, получил признание и широкую известность в художественной среде. Накануне в Приморской картинной галерее прошла презентация двух книг: каталога живописи и рисунка «24 года: один день» и сборника мемуарной прозы «Пятый живорождённый». Большим достижением последних лет для Владимира Старовойтова стала работа над иллюстрациями к книгам об острове Сахалин - Антона Чехова и Власа Дорошевича.

Просахалиненный

- Владимир Николаевич, «Остров Сахалин» - не самая читаемая книга Чехова. Не на первом месте это произведение в школьных и вузовских программах. Что побудило взяться за работу?

Фото: АиФ

- Прискорбно, что такую литературу не читают. Это необходимо, чтобы знать свою родину, представлять её сложную историю. Иллюстрировать «Остров Сахалин» - дерзновенный замысел главного редактора издательства «Рубеж» Александра Колесова. (Открывает первую страницу книги. - Авт.). Видите, это Чехов на пароходе «Байкал», на котором он прибыл из Николаевска на Сахалин.

 Без преувеличения, Колесов задумал  уникальный проект, он и увлёк меня этой идеей. Трудно пришлось, ни разу в жизни не иллюстрировал книги. Я - живописец, мазила. Моя стихия - большой холст.

- Параллельно шла работа над «Сахалином» Дорошевича…

- Дорошевича сегодня знают меньше, чем Чехова, а ведь он был выдающимся журналистом. Дорошевич и Чехов побывали на сахалинской каторге примерно в одно время. Оба вписались в определённую канву - язык не поворачивается называть путешествие на каторгу традицией. Эта преемственность в литературе идёт от протопопа Аввакума, Александра Радищева, через Варлама Шаламова, Александра Солженицына - мемуаристов, прошедших ад. Страдальцев за свою веру от разного рода режимов.

 Во времена Чехова начинался Сахалин. Каторга была дорогим, продуманным и страшным проектом. Для меня стал важным нестандартный взгляд на Чехова. Некоторые литераторы привыкли на него как на идола молиться, при этом недоумевая: «Зачем он поехал на Сахалин? Только себя погубил». Чехов - чрезвычайной ответственности человек. Его путешествие - подвиг. Писатель чувствовал грядущую гибель империи. Он бежал от опостылевшего столичного бомонда, приехал назад «весь просахалиненный» и уже не смог вернуться к лёгкому письму. «Остров Сахалин» - серьёзная и правдивая исследовательская работа. Материалами для иллюстраций к книге  стали архивные фотографии, мои личные натурные работы, по чеховским местам я проехал специально, чтобы почувствовать атмосферу.

- В 80 - 90-е годы впервые открыто и взахлёб все читали «Архипелаг ГУЛАГ», а недавно в интервью уважаемая дама, профессор назвала Солженицына утопистом. Мол, никакого ГУЛАГа и не было. Правду задвигают?

- Всё это спекуляции на тему исторического просвещения. Пропагандисты - люди самодовольные, как будто получившие индульгенцию от Всевышнего нести чушь о нашей истории. Нельзя на истории строить политику.

Сегодня на каждом углу кричат, что у нас нет будущего, национальной идеи. А кто её подаст? Академии, писатели? Может быть, Иван-дурак? Как примирить скинхеда с проповедью Христа? Коммунистов с либералами? Чтобы крупицы этого представления завелись, зёрнышко проросло,  нужно не гнаться за скорым успехом, а погружаться в нашу жизнь, как это делали Чехов, Салтыков-Щедрин, Солженицын. Пусть каждый молится тому, в кого верит, да так, чтобы лоб трещал. Но живёт по совести, основному закону. Хотя не верю в крещение лба, я верю в любовь.

Жизни колесо

- Для вас Сахалин, прежде всего, родина?

- В родном посёлке Дербинске я чувствовал себя как в раю. Детство есть детство, к тому же оно у меня счастливое. Я пятый ребёнок в семье. Всё это я описываю в книге «Пятый живорождённый». Сегодня Сахалин - нефтеносный район, где копают все страны Тихоокеанского бассейна. Это и визитная карточка острова - знаменитые скалы «Три Брата», и огромные суда, перевозящие сжиженный газ. Суровый климат и условия обитания, и люди соответствующие, крепкие и отчаянные. Или отчаявшиеся. Я постоянно называю себя сахалинцем, аборигеном.

- Разрываетесь между Владивостоком и Сахалином?

- Никакого разрыва. Приморье, Камчатка, Сахалин и даже Япония и Корея - цельная для меня территория, где всё родное. Это мир, из которого ты стремишься уйти и в который ты неминуемо возвращаешься. Ты оказываешься в той же точке, что и раньше. Бесконечное движение порой завораживает. А иногда вызывает жуть. Проходит человеческая жизнь, а очертания гор, берегов - без изменений. Знаете, для меня главным пластическим символом стало колесо, или лента Мёбиуса (прародитель символа бесконечности. - Ред.). Всё это отражено в книге, это автобиография с элементами «улётов». Моя правда, но я оставляю место для сомнений.

Фото: АиФ

- В юности вы учились на биолога, филолога и художника. Откуда такое стремление к разнообразным познаниям?

- Я и до сих пор учусь: постигаю языки - английский, японский. И вспоминаю, как мой папа любил говорить: как ни учись, всё равно дураком помрёшь, не поумнеешь. Это следует трактовать как: не перетруждайся, не надрывайся. Отец был биологом и страстно любил литературу. От судьбы не уйдёшь: я с лёгкостью поступил во Владивостоке на биофак, сдав экзамены на пятёрки. На первых курсах увлёкся рисованием. Всё началось со схем по ботанике и зоологии - пестиков, тычинок, микробов. Я походил на героя рассказа Шукшина «Микроскоп». Был молодым, активным, жизнерадостным. Всё мне нравилось. Это время совпало с хрущёвской оттепелью.

Радость за Большие Чурки

- Широко известным вы стали только в 90-е годы.

- Не зря каталог моей живописи назван «24 года и один день». Столько времени назад я впервые стал публичным художником. Пробиться сложно, но я и не рвался. Работы было много: плакаты, интерьеры, красные уголки - это называлось «оформиловкой». Можно сказать, на «Славе КПСС» я двоих сыновей вырастил, и как после этого мне партию не уважать? Нас кормили праздники. А в один прекрасный день в городке Анива, где я кормился от сохи и рыбалки, появился художник Сергей Симаков. Я что-то красил на холсте, чертил на бумаге, о выставках и не помышлял. Мой друг вытащил меня на свет.

- Сегодня ваши работы знают в России, Европе и Азии. 90-е годы стали ярчайшими для художников Приморья. А творчество нынешней молодёжи в целом кажется скучным, предсказуемым…

- Вся энергия ушла в создание и развитие новых технологий. Это вызвало определённый кризис старой классической живописи. У нас мощные школы, они держатся из последних сил, чтобы сохранить традиции. Но ничего нового не создаётся: не возникают новые жанры, нет открытий. Несмотря на это, есть очень талантливые ребята, но им сложно совершить рывок.

- А Золотой мост вам нравится?

- Не то слово, с точки зрения технологий - полный восторг. Сбылась мечта человечества:  Владивосток обзавёлся мостом в деревню Большие Чурки - так я называю этот микрорайон. Там живёт много моих друзей и подруг, и я за них рад.

- Как относитесь к тому, что вас считают ярким представителем дальневосточного авангарда?

- Поскольку Восток природой создан встречать первым солнышко, значит, не только я, а все мы в авангарде. Но свет нашей живописи здесь ещё не засиял в полную силу. Слишком краткая у нас история, в которой мы - младенцы. Создана школа живописи, есть замечательные художники старшего поколения: Степан Арефьев, Иван Рыбачук - исключительные личности, которые сами сделали себя, мои учителя. Но повторю: здесь всё только начинается.

Елена ЖУКОВА

ДОСЬЕ

Владимир Николаевич Старовойтов - дальневосточный живописец, график, член Союза художников России, Международной ассоциации пластических искусств при ЮНЕСКО. Его персональные выставки проходили в Южно-Сахалинске, Владивостоке, Америке, Японии и Корее. Родился в 1945 г. в селе Дербинском - ныне посёлок городского типа Тымовское. Живёт во Владивостоке, не теряя творческих связей с родным островом.

Смотрите также:



Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Оставить свой комментарий
Газета Газета

Актуальные вопросы

  1. Что предлагает репертуар кинофестиваля «Меридианы Тихого»?
  2. Где в Приморье получить бесплатную прививку от гриппа?
  3. Почему в роддоме рассказывают о безопасности на дороге?
  4. Законно ли существовать за счет грантов?
  5. Приморье останется без китайских яблок и персиков?
  6. За что задержан экс-глава похоронной конторы во Владивостоке?
Самое интересное в регионах
Роскачество