Путч без победителей. Что стало с приморскими героями августа 1991-го

Четверть века назад, 25 августа 1991 года, капитан первого ранга Виктор Черепков получил медаль «Защитнику свободной России» — за то, что четырьмя днями раньше объявил себя командующим Тихоокеанским флотом и велел флоту не слушать Москву. Пока крайсовет во главе с Алексеем Волынцевым осторожно налаживал «жизнеобеспечение края», городской совет Владивостока в тот же вечер требовал от силовиков признать ГКЧП государственным преступлением. А через месяц, 20 сентября, Борис Ельцин подписал указ, которого Владивосток ждал полвека, — об открытии города для иностранцев. И подпишет его именно потому, что путч сломал планы военных держать город закрытым и дальше.

Крайсовет молчит, горсовет действует

Весть о перевороте застала Приморье 19 августа в два часа дня — по Москве было только семь утра. Краевое телевидение и радио к тому моменту уже замолчали, а по всесоюзным каналам крутили «Лебединое озеро», будто балет способен объяснить людям, что происходит с их страной. Военный комендант владивостокского гарнизона полковник Юрий Зеленский на вопросы о колоннах бронетехники у бухты Горностай отвечал сухо: обычная боевая подготовка, ничего личного. Тихоокеанский флот объявил повышенную готовность и на этом на сутки замолчал.

Городская и краевая власть в эти часы будто жили в разных странах. Президиум крайсовета выпустил распоряжение с обтекаемым названием «Об усилении работы по организации жизнеобеспечения края» — про укрепление правопорядка, подготовку к зиме, уборку урожая. Ни слова про ГКЧП, ни за ни против. Городской совет действовал иначе и сразу: приняли обращение с протестом, заявили о поддержке Ельцина и разослали телетайпограмму командующему флотом Геннадию Хватову, начальнику краевого УВД Александру Нежельскому, главе краевого КГБ Константину Григорьеву — требовали объявить действия ГКЧП антиконституционными.

Исполняющий обязанности председателя горсовета Сергей Соловьёв в тот же вечер вышел в эфир кабельного телевидения и призвал город не подчиняться самозванцам. На следующий день, 20 августа, резолюцию против путча подписали 115 из 187 депутатов, но пробиться на государственные каналы им не давали. Прямой эфир депутаты выбили только 21 августа, после ночных переговоров с председателем краевого комитета по телевидению и радиовещанию.

Борцы за власть

Три дня подряд, с 19 по 21 августа, к памятнику борцам за власть Советов стекались горожане — никого заранее не предупреждали и разрешения не спрашивали. Тысячи людей приходили узнать новости и высказаться против путчистов. Один местный предприниматель принёс в горсовет обувную коробку, доверху набитую деньгами, — на случай, если понадобится на борьбу с ГКЧП. Не понадобилось: через неделю коробку вернули хозяину. Кстати, про деньги: в приморских околополитических кругах тогда ходила циничная шутка, что главные бонусы от путча получили местные демократы — на собранные в толпе пожертвования купили аппаратуру звукоусиления для будущих митингов.

Но 21 августа ситуация едва не вышла из-под контроля. Митингующие решили выяснить, на чьей стороне флот, и направили к штабу ТОФ делегацию из десяти человек в сопровождении пяти-шести сотен людей. У штаба на Корабельной набережной толпу встретил дежурный караул — пара матросов и офицер. Штурм режимного объекта остановили трое депутатов: краевед Борис Дьяченко, экономист Геннадий Бурлаченко и начальник городского УВД Владимир Антонов, приехавший с нарядом милиции. Голосовые связки сорвали, но людей в здание не пустили.

Паника в эти дни была не в цехах, а в кабинетах. Директор «Дальморепродукта» Юрий Диденко, по свидетельству депутата Владимира Никифорова, ежедневно менял на стене портрет — то Горбачёв, то Ельцин, смотря по обстановке.

Кем стали лидеры сопротивления

21 августа ГКЧП сложило полномочия. В Приморье, в отличие от Москвы, никого не пришлось арестовывать — все, кто ошибся стороной, сами быстро пересмотрели взгляды. Через несколько дней Алексей Волынцев подал в отставку, президиум крайсовета распустили, а кабинеты партийных лидеров в «Белом доме» на Светланской заняли чиновники крайисполкома вместе с автопарком бывших хозяев. Дом политпросвещения отдали университету, партийный санаторий забрала Москва.

Из людей, которые в те три дня не растерялись, самую громкую карьеру сделал Виктор Черепков. Через два года, в 1993-м, он снова совершит громкий поступок — проберётся с камерой на закрытый тогда ещё остров Русский и покажет стране голодающих матросов-срочников, — и на этой волне станет мэром Владивостока с 67% голосов. Город будет звать его «ВИЧ», по инициалам, и он семь лет провоюет с губернатором Евгением Наздратенко, дважды отстранённый указами Ельцина и дважды через суд возвращавшийся в кресло. Умрёт он в 2017-м и завещает похоронить себя во Владивостоке — почётным гражданином города, каким он к тому времени уже был.

Лидер владивостокского сопротивления — руководитель горсовета Сергей Соловьёв — стал краевым депутатом, занимался бизнесом, консультировал бизнесменов и политиков, на танки больше не лез. Но звание серого кардинала приморской политики ещё долго его преследовало.

Андрея Медведева, старпома подводной лодки ТОФ, который вывел субмарину с 16 моряками из базы и объявил о несогласии с путчистами, осенью 1991 года уволили в связи со служебным несоответствием – и дело даже не в бунте и самоуправстве. Медведева освидетельствовали: когда лодка вернулась в базу, выяснилось, что старпом был нетрезв. Его следы таки и потерялись той осенью.

Председатель клуба «Демократ» Илья Гринченко в конце 1990-х побыл руководителем владивостокского горизбиркома. Он ушёл из жизни в январе 2019 года, ему было 65 лет.

Краевед, историк и публицист Борис Дьяченко, которого многие считали своеобразным моральным камертоном приморской политики, тоже миллионов не нажил. Именно ему Владивосток обязан возвращением исторических названий улиц. Борис Дьяченко умер в 2001 году, оставив после себя память.

Не разбогатели и заводов не получили и остальные. Выгодоприобретателями нового времени стали не романтики, а прагматики.

Экс-депутат Виталий Губенко потом с горечью признавался: смотрел, как рушится мощное государство, и до сих пор обидно, хотя многим из построенного тогда страна пользуется до сих пор — заменить нечем. Экс-мэр Юрий Копылов, наоборот, всю вину сваливал на Горбачёва и называл путч «пшиком на ровном месте» — но именно этот пшик и открыл Владивосток миру: комиссия силовиков в июле 1991-го уже готовилась держать город закрытым ещё много лет, и, не случись путча, указ Ельцина от 20 сентября мог не появиться вовсе.